Часть 2 знаешь, на мину

Часть 2 знаешь, на мину

Часть 2
Знаешь, на мину вешают мешочки с порохом? Вешают в зависимости на какое расстояние нужно стрелять. И видать, заряд на ней отсырел, вот она и плюхнулась. Так мы ее аккуратно, как ребеночка, вытащили и шашкой подорвали. Только и всего.
В этих боях я в основном был связным у командира батареи, поскольку уже знал стрельбы, наводил команды и так далее. Когда подбирали место для огневых позиций, комбат всякий раз брал меня с собой: Собирайся, Кулиш, пошли. Доложи Зыкову, что я тебя забрал. Вот так и воевал, пока меня не ранило. В тот момент шли очень сильные бои мы стремились перерезать железную дорогу между Харьковом и Лозовой. И вот идешь, а навстречу с передовой раненые бредут. Замотанные-перемотанные, кто без руки, кто с чем, стонут, но сами идут. Раз уж первую помощь оказали, значит, ходи, топай
Потом, когда немцев отбили, пошли потихоньку на запад. Помню, в Краснограде вышли на берег речки, а там сплошная волна небольшая, и как дохлая рыба, в ней немцы валяются… Переправились по понтонному мосту и отправились дальше. Там такая пасека есть – Пасека Охочее, и вот там произошел такой случай.
Наша батарея вела артподготовку из лесочка. Лес сосновый, вроде бы немножко закрытый. Земля, помню, песчаная, копалась легко. Установили свои минометы и начали куда-то за реку стрелять, там пехота как раз работала. Только вечером прекратили. А я был как раз на батарее, и тут с НП звонит комбат: Давай, Кулиш, сматывайте удочки на новую позицию. Я отсоединил телефон на батарее и пошел.Вышел из лесочка, подхожу ближе к какому-то мостику, прошел через него. Куда провод тянется – туда и шел. А там смотрю, Ванюши – немецкие шестиствольные минометы, уже впереди. А до этого, перед уходом, я на батарее слышал, как старший доложил комбату, что вот так и так, десяти ящиков мин нам не поднять. Довезти их довезли, а поднять не можем. Что с ними делать? Комбат и отвечает: Да, пустите их в расход, чтобы не бросать! Когда я уходил, уже начинало темнеть, а пока дошел, уже сумерки сгустились. И когда я, сматывая телефонный кабель, уже подходил к НП, Ванюши заработали. Ну что, прихожу на НП, а там мне говорят: Оставляй это все здесь, и возвращайся на батарею. Побудешь пока там. Иду обратно, прихожу, а батарея вся разбита 17 человек побито… Везде воронки, люди на куски разорваны Там в основном узбеки были. Помню одного из них, хороший такой парень Углубек. Высокий, здоровый, сильный И что же получилось? Батарея начала отстреливать эти мины уже в сумерках, и немцы по вспышкам без труда засекли ее и накрыли ответным огнем. А все из-за чего? Я считаю, комбат такой был слишком лихой. Ему все позволено было. Он, наверное, и не подумал даже к чему это может привести. Вот так по вине комбата восемь или девять человек погибли ни за что. Там же ребят и похоронили. Вот такая печальная история…
Идем дальше. Потом мы продвигались к Днепру, и вышли к нему в районе Аулы это большой поселок на правом берегу. Только расположились в лесу, как нам сказали, что придется форсировать Днепр. А как его форсировать? На чем?! Но разве командование это волнует? Только и услышали в ответ: Ищите средства! понятно, что понтонщиков ждать смысла нет. Начали думать, искать, и нашли там три или четыре лодки-плоскодонки. Какие-то лодки еще у пехоты поотбирали. Но они же все не очень грузоподъемные, так я лично лично шесть раз туда-сюда отплавал то лафет, то ствол перевозили. И естественно, всякий раз нас обстреливали. Хорошо, когда снаряд падает в воду. Брызги, волна немножко покачает, но осколков нет, они все в глубине. Это нас и выручало. Вот так на подножных средствах форсировали Днепр, переправили орудия, и стали поднимать их в поселок. Вот так и осваивали плацдарм.
Ну, значит, в последний раз уже подошел катер какой-то с прицепом, с понтоном с одним отсеком. Там еще подвода стала, одна, вторая, и эта перевозка должна была быть последней. И еще туда загрузили несколько ящиков с минами. Штук десять, наверное. Только отчалили от берега, на это место – бах! Снаряд попал прямо в то место, где грузились. Но мы уже отошли метров двадцать, и никто, к счастью, не пострадал. Переплыли, минометы уже установлены непосредственно в Аулах, и комбат меня потащил с собой на НП всего полка. Находился он в подвальчике возле дома, на возвышенности, и оттуда внизу видна была железная дорога. Но только на следующий день мы углядели, что там курсирует немецкий бронепоезд и косит нашу пехоту. Выходит из-за холма и начинает шмалять Приносят командира 1-го батальона, забыл уже его фамилию. Капитан, голова перевязана. Говорит: В ротах осталось по семь человек А нам в бинокль все видно, место ведь открытое. Видим, что пехота залегла. У нас в артиллерии тоже потерь хватало, но, конечно, не как в пехоте Пехота, скажу я вам, это вообще пушечное мясо Ну, где для нее столько людей набрать? Бывало такое, что объявляли тотальную мобилизацию забирали солдат со всех подразделений полка. Винтовку или автомат на шею и в бой. А что еще делать? И у нас на батарее забирали людей. Вот им не повезло Но меня не отдавали, я там уже был как бы…
Важный?
Можно сказать и так, хотя обычный солдат. Никакого звания военного не имел, просто девять классов и всеобуч прошел в школе, это и помогло. Вот так мы воевали в Аулах. (Некоторые подробности о тяжелейших боях за Аулы можно почерпнуть из наградного листа на командира 1041-го полка Бондаренко Ивана Антоновича, по которому он был награжден орденом Суворова 3-й степени: Приняв 15.9.43 временное командование полком, майор Бондаренко в короткое время сумел сплотить и резко поднять боеспособность полка.
В ночь на 1.10.43 полк форсировал Днепр и начал борьбу за захват и удержание Ауловского плацдарма. На узкой прибрежной полосе в 500 метров полк выдержал яростные контратаки и, измотав противника, 3.10.43 стремительным ударом очистил северо-западную окраину с.Аулы и продвинувшись вперед на 5-6 километров, тем самым помог форсировать Днепр другим частям дивизии. При этом один батальон пока вышел на железную дорогу, и перерезал движение немцев по важнейшей магистрали Днепродзержинск Пятихатки.
В период 4-11 октября немцы, подтянув свежую дивизию, многократно переходили в контратаки, которые поддерживали огнем два бронепоезда и танковый полк. В иные дни 1041-й полк отбивал до 12 контратак превосходящих сил противника, но железная дорога была удержана. В течение 15 дней тов.Бондаренко непрерывно находился на НП, управлял боем, в наиболее критические моменты трижды отправлялся в боевые порядки, личным примером увлекая бойцов в атаку – прим.С.Г.
Остается только добавить, что в июне 1944 года командир 1041-го стрелкового полка был удостоен звания Героя Советского Союза (посмертно). … В ночь с 23-го на 24.03.44 часть полковых подразделений переправилась через Южный Буг и захватила плацдарм на его правом берегу. 26.03.44 во время контратаки немцев, в критический момент боя майор Бондаренко поднял своих бойцов в штыковую атаку. Получив ранение, он не покинул поля боя и погиб как герой… – )
Далее пошли на Пятихатки, и к зиме добрались до Кировоградской области. Всю зиму простояли в обороне на хуторе Сотницкий. Есть там такой, а районный центр вроде назывался Верблюжка. Наверное, его переименовали позднее, потому что сколько я потом по картам ни искал, даже по Гуглу, нет нигде этой Верблюжки. Не нашел. Надо бы еще раз внимательно все изучить, может, что-то я пропустил. Так вот, в этом хуторе Сотницком мы просидели половину ноября, декабрь и январь. Кормили вшей Огневые находились за холмом, а на нашей стороне балка, где располагались кухни да бочки-вошебойки. Поперек этой балки шла возвышенность, там еще стог сена стоял. На хуторе огороды, а подвалы с овощами оказались на нейтральной зоне. Жили в землянках, топили их ящиками из-под мин. А наблюдательный пункт располагался навершине холма. Вот там комсорга полка, секретаря комсомольской организации, ранило в голову.Он, кстати, кубанцем был, адыгеец. Бергезов фамилия. Так вот, одолевали нас вши А как с ними бороться? Шинель снимешь, там же складка на спине, вот там их уйма. Но хорошо помогали бутылки с зажигательной смесью. Этой смесью намажешь, а там же фосфор, и вши все дохнут.
А на воздухе смесь не воспламенялась?
Нет, все нормально. В снегу шинель вывалял и идешь спасть. Заснул, потом что такое? Опять горелым воняет? Как запах горелой шерсти чувствуешь так опять на снег. Протер и снова в землянку.
А запах отчего? Шинель от смеси гореть начинает?
Именно так. Температура повышается, и чувствуешь запах горелый. Но зато вшей истребляло капитально.
Кормили как?
Более-менее. Шрапнель, тушенка, сахару в день давали ложку по отделениям. А где-то в январе, в начале февраля немцы пошли в наступление на нашем участке. Сначала мы вели огонь по ним, а потом команда с наблюдательного пункта приходит изменение дистанции. Было два километра, а стало меньше километра. Что случилось? Потом оказалось, что мы вели заградогонь. Т.е. позади наших, чтобы пехота залегла. И, знаете, помогло. Но это единственный такой случай.
И потом, значит, уже в конце февраля пошли в наступление по распутице. Это уже в Кировоградской области. Как-то я находился при начальнике артиллерии полка, Отколенко его фамилия. (Старший лейтенант Отколенко Борис Васильевич 1920 г.р. начальник артиллерии 1037-го стрелкового полка прим.С.Г.) И вдруг появляется наш комбат вместе с Бурлаченко -комбатом 76-мм орудий. И забирает меня с собой: Пошли, будем менять огневую позицию! В эту ночь шли тяжелые бои, а пехота стояла перед селом Котовка. Пришли вчетвером в эту Котовку с вечера. Выбрали позицию, потом решили в одной хате заночевать. Печку растопили, а мы же все промокшие, ноги мокрые, жмемся к ней. – А ты, говорит комбат, сиди, охраняй! Ну, сижу мокрый с карабином у печки, греюсь, а они на печке. К утру, ближе к пяти, они проснулись, и комбат мне говорит: Давай, иди на батарею. Сюда и приведешь!Причем ни бумажки никакой не дал, вообще ничего. Устно отдал распоряжение. Ну, понятно, все свои, чего там бюрократию разводить. А это, наверное, километра полтора. И я пошел один. Иду через овраги, через окопы, дорогу я помнил, тем более уже рассвело. А мне из окопов кричат: Тыкуда идешь?Давай в окопы! То есть пехота меня не выпускает: Чего ты идешь туда в тыл? Насилу убедил их, что я не бегу с линии фронта: Артиллерист я! Иду на батарею.
Пошел дальше, и что я увидел Там же с вечера шли тяжелые бои. Вот так посадка, так посадка и как у нас на Кубани тоже квадраты снег лежит. Думаю: Что такое? Вспахано, что ли? Подхожу ближе, а это все поле уложено трупами красноармейцев Буквально шагу ни сделать… У нас в 1-м батальоне был такой пожилой, мы его дедок называли. Рыжий красивый мужчина, с бородкой. Смотрю, он лежит возле пулемета бедолагаОбошел я его стороной и пошел дальше. Но представь, все поле оказалось просто усеяно нашей пехотой Там, может, и немцы лежали, я уж не стал всматриваться. Вот такая картина…
Пришел на батарею, доложил лейтенанту Детову, он за старшего оставался: Так и так, пора сниматься. Он спрашивает: А как там дорога? – Сплошная грязь. – Обстреливается? – Только с самолетов, а так вроде ничего. Я покажу, куда идти. Комбат приказал быстрее сняться и перейти.
Ну, пока собирались, тут уже и сам комбат пришел. Не дождался. Начал ругаться, мол, почему так поздно, нужно было раньше! Когда пришли на новое место, остановились в лесочке. Комбат зовет: Кулиш, пошли размещать батарею. Я втыкаю колышки, и тут снаряд… Упал, кровь течет, думаю, все Подбежали два елдаша. Елдаш это по-азербайджански товарищ. Эти ребята втащили меня в какой-то погреб. Тут уже безопасно, обстрела нет. Обмотку сняли, посмотрели, что у меня: Вай-вай-вай-вай Перевязали, даже еще чего-то налили успокаивающего, и я уснул.
Когда проснулся, смотрю, лежу в погребе, здесь пакля, здесь буряки лежат. Лежу и думаю: Найдут меня здесь или нет? Сам-то я уже не вылезу отсюда Нашли меня где-то часа в три, уже к концу дня шло. Погрузили на повозку и повезли. По дороге еще подсадили майора с перевязанной головой. Я лежал, а он сидел впереди, и стонал, бедолага, всю дорогу. Хотя руки-ноги целые, только голова перевязана. По этой грязи лошади еле тянут, распутица же страшная, и тут налетели мессершмитты. И уже вижу бомбы пошли Что делать? Я здоровую ногу перекинул через борт телеги, свалился и упал на землю. Пролетели, лошади куда-то сбежали, да и майора этого не видно, а я здесь. За мной окоп артиллерийский, где стояло орудие. Ящики там, а на дне окопа вода. Вскочил в этот окоп, но рану же мочить нельзя. На одной ноге на ящик присел, вторую держу на весу. Они второй раз зашли, третий… На бруствер бомба упала, землей закинуло… Ну, надо как-то оттуда выбираться. Переполз к дороге, тут как раз ехала какая-то телега с раненым. Руку поднял, и меня заметили и подобрали.
Часа в два добрались до полевого госпиталя. На стол положили, и два здоровых мужика сверху навалились. С лампой керосиновой стоят, рядом второй операционный стол женщина лежит, ее оперируют. Смотрю, как грудь ей, там ее раз, два и в урну Куски мяса летели туда-сюда. Правда, сразу же бинт просовывают, чистят. Ну, думаю, сейчас меня будут резать…
Без наркоза, без ничего?
Конечно. Уже только после этого морфий дали.
Кричали?
Даже не помню. Хотя помню, что орал, когда мне в начале ногу вытягивали. Я же вот так вот поджатый лежал все время. Помню, что медсанбат располагался в обычной украинской хате. С одной стороны – комната, с другой – вторая. Операционная четыре лампы и два стола. Там печка стояла, на полу солома. После операции я уже с морфием. Рядом без ноги лежал пожилой красноармеец. Стонал, кричал, но к утру, когда я проснулся, он уже сам уснул, не выдержал. Вот такая история – первая часть. Ну, а вторая началась уже после госпиталя.
А в каком госпитале вы лежали?
В течение месяца я лежал по разным медсанбатам, потом привезли на какую-то захолустную станцию. Положили на солому. И вот там я. представь, почти месяц на этой соломе провел. Кормили, правда, перевязки делали, но очень редко. 31-го марта, помню, выполз на крылечко подышать В общем, месяц почти я там гнил Наконец, пришла летучка, погрузили, и в Днепропетровск. Уже в нормальный госпиталь. Он в 21-й школе находился, возле стадиона. Все чистенько, сестры, врачи, артисты приезжали, как в рай попал Лечащий врач маленькая такая евреечка, внимательно следила за мной, и я быстро пошел на выздоровление. На 1-е мая уже ходил с палочкой, как вот сейчас. По улице и даже в кино выздоравливающие ходили в халатах и белых носках. Ну вот, считай апрель, май я там лежал, а уже в июне меня отправили в ГЛР (госпиталь легкораненых). Выдали бэушную одежду без погон. Физзарядка, туда-сюда, в общем, готовили нас к возвращению в строй. И уже в июле эшелоном отправился в Молдавию, в Тирасполь. Там меня зачислили в 217-й отдельный моторизованный инженерный батальон 44-й Отдельной Инженерной Моторизованной Бригады Резерва Главного Командования.
И чем эта бригада занималась?
Постройкой мостов. Не понтонных, стационарных. Дальше, это секретные электрические сети. Электрическую сеть разбрасывали и подключали ток машиной. Еще в наши обязанности входило причалы строить, обеспечивать разминирование, минирование и прочее и прочее. Я там был в основном рядовым минером, но приходилось и переправы строить. На Тисе, по-моему, и на Дунае. Помню, строили причал, чтобы понтоны под 60-тонные танки прямо к нему подходили. Лес рядом был, так привлекали венгров и лес рубить и сваи стругать. А техники такой как сейчас не было, так мы 25-метровые сваи забивали деревянной бабкой с подмостков.
И сколько времени требовалось, чтобы забить такую сваю?
Часа полтора. Бить же нужно по три-четыре. И вот таких нужно тричетыре самолета, так мы их называли. Помню, на Тисе чуть выше нас по течению переправу понтонную строили. Забиваем свои сваи и слышим бомбят. Потом смотрим, посредине реки плывут наши в шинелях, еле-еле бултыхаются. А что мы можем сделать? Река широкая, быстрая, и как тут спасать? Ни лодки, ничего у нас под рукой. Сам поплывешь, точно утонешь. Вот такое зрелище Человек плывет, наверное, шинель набухла, и что-то он так бултыхается, а ты не в состоянии ему ничем помочь
Тиса же, вроде, не особенно глубокая река?

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *